Она не забывала Амурскую землю



Известие о том, что в Москве на девяносто девятом году жизни скончалась писательница Анастасия Ивановна Цветаева, дошло и до нас, амурских читателей ее человеческой прозы. В городской библиотеке, в автобусах я слышал это имя. Ведь многие видели Анастасию Ивановну по телевизору, потому что несмотря на свой преклонный возраст она не отказывалась выступать с воспоминаниями о поэтах Максе Волошине, Алек¬сандре Блоке, Владимире Маяковском и, конечно, о своей родной сестре Марине Цветаевой, которая за последние годы становится в России одним из самых читае¬мых поэтов.

Популярность прозы Анастасии Цветаевой также значительна тем, что ее век в литературе не мал и отражает многие драмы поколений русской литературной и художественной интеллигенции. Самой Анастасии Ивановне, дочери московского профессора-искусствоведа, основателя музея изобразительных искусств Ивана Владимировича Цветаева, была уготована каторга коммунистического века: 10 лет отсидки в Амурлаге только за то, что она была из рода царского профессора. И Анастасия-труженица прошла трудовую повинность на огородах колонии Амурлага и нижних складах леспромхозов, где женщины вручную резали древесный швырок в стужу и зной.

Цветаева оказалась на редкость выносливой. Она как дочь XX века прошла его роковую школу.

Мне посчастливилось четыре раза встречаться с Анастасией Ивановной: трижды в Переделкино в Доме творчества писателей и последний раз -12 ноября 1992 года на улице Большая Спасская, в ее однокомнатной квартире, где она внезапно и скончалась. В небольшой комнате на всех стенах я увидел фотографии многих поэтов, писателей, композиторов с дарственными подписями. Меня удивило, что в квартире не было письменного стола. Я спросил Анастасию Ивановну:

- А где же вы пишете?

Она сказала:

- Летом - на подоконнике, а зимой - на доске, которая откидывается у старого шифоньера.

В быту Цветаевой все было упрощено, перегружено книгами и, конечно же, рукописями, письмами. Целые связки их лежали на полках, табуретках и даже на полу.

Анастасия не справлялась со своим литературным хозяйством и в последние годы на гонорары нанимала секрета¬ря-машинистку. Многие страницы прозы она посвятила амурской земле, суровым зимам сороковых и пятидесятых годов. Она посвятила стихи дальневосточной тайге и великому Амуру, острову Листвянка, что напротив села Вознесенского, лесосеке поселка Известковый. Она по¬мнила свои амурские стихи наизусть и, услышав, что я с Амура, читала их, как о своем сокровенном крае, где многому научилась и приобрела волю к жизни.

В заключение встречи на Большой Спасской она сказала:

- Какая на Амуре благословенная земля. В моей душе о ней живут многие годы добрые воспоминания.

Несмотря на выпавшие на ее долю испытания. Цветаева не озлобилась, верила, что мракобесие сгинет, ревните¬ли беззакония отупеют от жажды к насилию.

Обо всем этом она написала, оставаясь глубоко верующим человеком: в детстве ее благословил на жизнь и труды светлейший патриарх Московский и всея Руси ве-ликий Тихон.

Цветаева владела не только высокой культурой. Она имела математический ум, комментировала карты и этим удивляла окружающих, в большинстве своем не знавших таблицу умножения. Отлично знала лагерные жаргоны и психологию уркаганов, вертухаев, стукачей, охранного начальства, зубарей-конвоиров, которые не давали житья рабыням ГУЛАГа.

В Москве действовало общество друзей Анастасии Цветаевой. В него входили молодые поэты, писатели, журналисты и просто поклонники сестер Цветаевых.

По моему мнению, Анастасия Ивановна была совестью всего русского народа. Она была и останется русской пи¬сательницей, посвятившей свое вдохновение Приамурью, Сибири, многим сподвижникам отечественной культуры.

Я знаю, в Амурске есть почитатели творчества Анастасии Ивановны. В эти дни они отдают дань уважения ее светлой памяти.

Переделкино. Поздняя осень 1990 года